Неточные совпадения
На обратной половине растворенной двери, ухватившись чудесной
рукой за ручку двери, явилась
живая фигурка.
Внизу лестницы сидело по одному часовому, которые картинно и симметрически держались одной
рукой за стоявшие около них алебарды, а другою подпирали наклоненные свои головы, и, казалось, таким образом, более походили
на изваяния, чем
на живые существа.
Как там отец его, дед, дети, внучата и гости сидели или лежали в ленивом покое, зная, что есть в доме вечно ходящее около них и промышляющее око и непокладные
руки, которые обошьют их, накормят, напоят, оденут и обуют и спать положат, а при смерти закроют им глаза, так и тут Обломов, сидя и не трогаясь с дивана, видел, что движется что-то
живое и проворное в его пользу и что не взойдет завтра солнце, застелют небо вихри, понесется бурный ветр из концов в концы вселенной, а суп и жаркое явятся у него
на столе, а белье его будет чисто и свежо, а паутина снята со стены, и он не узнает, как это сделается, не даст себе труда подумать, чего ему хочется, а оно будет угадано и принесено ему под нос, не с ленью, не с грубостью, не грязными
руками Захара, а с бодрым и кротким взглядом, с улыбкой глубокой преданности, чистыми, белыми
руками и с голыми локтями.
Бобчинский и Добчинский, оба низенькие, коротенькие, очень любопытные; чрезвычайно похожи друг
на друга; оба с небольшими брюшками; оба говорят скороговоркою и чрезвычайно много помогают жестами и
руками. Добчинский немножко выше и сурьезнее Бобчинского, но Бобчинский развязнее и
живее Добчинского.
Поверяя богу в теплой молитве свои чувства, она искала и находила утешение; но иногда, в минуты слабости, которым мы все подвержены, когда лучшее утешение для человека доставляют слезы и участие
живого существа, она клала себе
на постель свою собачонку моську (которая лизала ее
руки, уставив
на нее свои желтые глаза), говорила с ней и тихо плакала, лаская ее. Когда моська начинала жалобно выть, она старалась успокоить ее и говорила: «Полно, я и без тебя знаю, что скоро умру».
Вспомнив об Алексее Александровиче, она тотчас с необыкновенною живостью представила себе его как
живого пред собой, с его кроткими, безжизненными, потухшими глазами, синими жилами
на белых
руках, интонациями и треском пальцев и, вспомнив то чувство, которое было между ними и которое тоже называлось любовью, вздрогнула от отвращения.
Это была не картина, а
живая прелестная женщина с черными вьющимися волосами, обнаженными плечами и
руками и задумчивою полуулыбкой
на покрытых нежным пушком губах, победительно и нежно смотревшая
на него смущавшими его глазами.
Туробоев присел ко крыльцу церковно-приходской школы, только что выстроенной, еще без рам в окнах.
На ступенях крыльца копошилась, кричала и плакала куча детей, двух — и трехлеток, управляла этой
живой кучей грязненьких, золотушных тел сероглазая, горбатенькая девочка-подросток, управляла, негромко покрикивая, действуя
руками и ногами.
На верхней ступени, широко расставив синие ноги в огромных узлах вен, дышала со свистом слепая старуха, с багровым, раздутым лицом.
У стола в комнате Нехаевой стояла шерстяная, кругленькая старушка, она бесшумно брала в
руки вещи, книги и обтирала их тряпкой. Прежде чем взять вещь, она вежливо кивала головою, а затем так осторожно вытирала ее, точно вазочка или книга были
живые и хрупкие, как цыплята. Когда Клим вошел в комнату, она зашипела
на него...
— Скажу, что ученики были бы весьма лучше, если б не имели они
живых родителей. Говорю так затем, что сироты — покорны, — изрекал он, подняв указательный палец
на уровень синеватого носа. О Климе он сказал, положив сухую
руку на голову его и обращаясь к Вере Петровне...
Князь великий Всеволод! Доколе
Муки нам великие терпеть?
Не тебе ль
на суздальском престоле
О престоле отчем порадеть?
Ты и Волгу веслами расплещешь,
Ты шеломом вычерпаешь Дон,
Из
живых ты луков стрелы мечешь,
Сыновьями Глеба окружен.
Если б ты привел
на помощь рати,
Чтоб врага не выпустить из
рук, —
Продавали б девок по ногате,
А рабов — по резани
на круг.
— Пусть попробует он, окаянный антихрист, прийти сюда; отведает, бывает ли сила в
руках старого козака. Бог видит, — говорил он, подымая кверху прозорливые очи, — не летел ли я подать
руку брату Данилу? Его святая воля! застал уже
на холодной постеле,
на которой много, много улеглось козацкого народа. Зато разве не пышна была тризна по нем? выпустили ли хоть одного ляха
живого? Успокойся же, мое дитя! никто не посмеет тебя обидеть, разве ни меня не будет, ни моего сына.
Ухватил всадник страшною
рукою колдуна и поднял его
на воздух. Вмиг умер колдун и открыл после смерти очи. Но уже был мертвец и глядел как мертвец. Так страшно не глядит ни
живой, ни воскресший. Ворочал он по сторонам мертвыми глазами и увидел поднявшихся мертвецов от Киева, и от земли Галичской, и от Карпата, как две капли воды схожих лицом
на него.
Он взял
руку — она была бледна, холодна, синие жилки
на ней видны явственно. И шея, и талия стали у ней тоньше, лицо потеряло
живые цвета и сквозилось грустью и слабостью. Он опять забыл о себе, ему стало жаль только ее.
Прочими книгами в старом доме одно время заведовала Вера, то есть брала, что ей нравилось, читала или не читала, и ставила опять
на свое место. Но все-таки до книг дотрогивалась
живая рука, и они кое-как уцелели, хотя некоторые, постарее и позамасленнее, тронуты были мышами. Вера писала об этом через бабушку к Райскому, и он поручил передать книги
на попечение Леонтия.
За ширмами,
на постели, среди подушек, лежала, освещаемая темным светом маленького ночника, как восковая, молодая белокурая женщина. Взгляд был горяч, но сух, губы тоже жаркие и сухие. Она хотела повернуться, увидев его, сделала
живое движение и схватилась
рукой за грудь.
Кузина твоя увлеклась по-своему, не покидая гостиной, а граф Милари добивался свести это
на большую дорогу — и говорят (это папа разболтал), что между ними бывали
живые споры, что он брал ее за
руку, а она не отнимала, у ней даже глаза туманились слезой, когда он, недовольный прогулками верхом у кареты и приемом при тетках, настаивал
на большей свободе, — звал в парк вдвоем, являлся в другие часы, когда тетки спали или бывали в церкви, и, не успевая, не показывал глаз по неделе.
Бабушка поглядела в окно и покачала головой.
На дворе куры, петухи, утки с криком бросились в стороны, собаки с лаем поскакали за бегущими, из людских выглянули головы лакеев, женщин и кучеров, в саду цветы и кусты зашевелились, точно
живые, и не
на одной гряде или клумбе остался след вдавленного каблука или маленькой женской ноги, два-три горшка с цветами опрокинулись, вершины тоненьких дерев, за которые хваталась
рука, закачались, и птицы все до одной от испуга улетели в рощу.
И вот она, эта
живая женщина, перед ним! В глазах его совершилось пробуждение Веры, его статуи, от девического сна. Лед и огонь холодили и жгли его грудь, он надрывался от мук и — все не мог оторвать глаз от этого неотступного образа красоты, сияющего гордостью, смотрящего с любовью
на весь мир и с дружеской улыбкой протягивающего
руку и ему…
Он перечитал, потом вздохнул и, положив локти
на стол, подпер
руками щеки и смотрел
на себя в зеркало. Он с грустью видел, что сильно похудел, что прежних
живых красок, подвижности в чертах не было. Следы молодости и свежести стерлись до конца. Не даром ему обошлись эти полгода. Вон и седые волосы сильно серебрятся. Он приподнял
рукой густые пряди черных волос и тоже не без грусти видел, что они редеют, что их темный колорит мешается с белым.
И еще, кроме мух и тараканов, было только одно
живое существо в его квартире — это состарившаяся с ним вместе большущая черепаха, которую он кормил из своих
рук, сажал
на колени, и она ласкалась к нему своей голой головой с умными глазами.
— Если вы будете выламывать дверь, я разобью окно и стану звать
на помощь. А вам не дамся в
руки живая.
Десять лет стоял он, сложа
руки, где-нибудь у колонны, у дерева
на бульваре, в залах и театрах, в клубе и — воплощенным veto, [запретом (лат.).]
живой протестацией смотрел
на вихрь лиц, бессмысленно вертевшихся около него, капризничал, делался странным, отчуждался от общества, не мог его покинуть, потом сказал свое слово, спокойно спрятав, как прятал в своих чертах, страсть под ледяной корой.
Она взяла меня
на руки и, ни
живая ни мертвая, дрожа всем телом, пошла за старостой.
Я рассказал матросу, как зарыли
живых лягушек, хороня отца. Он поднял меня
на руки, тесно прижал к себе и поцеловал.
Мазурка кончилась сама собой, когда той молоденькой девушке, которую видел давеча Привалов
на лестнице, сделалось дурно. Ее под
руки увели в дамскую уборную. Агриппина Филипьевна прошла вся красная, как морковь, с растрепавшимися
на затылке волосами. У бедной Ани Поярковой оборвали трен, так что дамы должны были образовать вокруг нее
живую стену и только уже под этим прикрытием увели сконфуженную девушку в уборную.
Слабое движение
руки, жалко опустившейся
на одеяло, было ответом, да глаза раскрылись шире, и в них мелькнуло сознание
живого человека. Привалов посидел около больного с четверть часа; доктор сделал знак, что продолжение этого безмолвного визита может утомить больного, и все осторожно вышли из комнаты. Когда Привалов начал прощаться, девушка проговорила...
Хина в самых
живых красках очертила собравшуюся
на воды публику и заставила хохотать свою юную собеседницу до слез; затем последовал ряд портретов общих знакомых в Узле, причем Бахаревым и Веревкиным досталось прежде всего. А когда Заплатина перешла к изображению «гордеца» Половодова, Зося принялась хохотать, как сумасшедшая, и кончила тем, что могла только махать
руками.
Даже самый беспорядок в этих комнатах после министерской передней, убожества хозяйского кабинета и разлагающегося великолепия мертвых залов, — даже беспорядок казался приятным, потому что красноречиво свидетельствовал о присутствии
живых людей: позабытая
на столе книга, начатая женская работа, соломенная шляпка с широкими полями и простеньким полевым цветочком, приколотым к тулье, — самый воздух, кажется, был полон жизни и говорил о чьем-то невидимом присутствии, о какой-то женской
руке, которая производила этот беспорядок и расставила по окнам пахучие летние цветы.
Тогда,
на площади Петровой,
Где дом в углу вознесся новый,
Где над возвышенным крыльцом
С подъятой лапой, как
живые,
Стоят два льва сторожевые,
На звере мраморном верхом,
Без шляпы,
руки сжав крестом,
Сидел недвижный, страшно бледный
Евгений.
На крыльце
С подъятой лапой, как
живые,
Стояли львы сторожевые,
И прямо в темной вышине
Над огражденною скалою
Кумир с простертою
рукоюСидел
на бронзовом коне.
Хотелось Патапу Максимычу
на третий же день опустить в землю приятеля, чтоб он
живым «
рук не вязал», но вышло затрудненье, некому было чин погребения справить, некому над покойником последнюю молитву прочесть.
Видно, что тут когда-то
живали на широкую
руку, а потом или дела хозяина расстроились, или поместье досталось другим, изменившим образ жизни прежних владельцев и забросившим роскошные палаты в небреженье.
— Садиться милости просим, почтеннейший господин Чапурин, — говорил Алексей, указывая
на диван Патапу Максимычу. — А ты, Марья Гавриловна, угощенья поставь: чаю, кофею, «чиколату». Чтобы все
живой рукой было! Закуску вели сготовить, разных водок поставь, ликеров, рому, коньяку, иностранных вин, которы получше. Почтенного гостя надо в аккурат угостить, потому что сами его хлеб-соль едали.
Немного часов остается до полночи, когда
на одно мановенье тот чудный цветок распускается. Только что наступит полночь, из середины широколистного папоротника поднимается цветочная почка, шевéлится она, двигается, ровно
живая, и вдруг с страшным треском разрывается, и тут является огненный цвет… Незримая
рука тотчас срывает его… То «цвет-огонь», дарованный богом Ярилой первому человеку… То — «царь-огонь»…
— Проворь, ребята, проворь лошадей! — закричал он
на всю зимницу. — И то гляди-ка, сколько времени проваландались. Чтоб у меня все
живой рукой!.. Ну!..
С помощью маклера Алексей Трифоныч
живой рукой переписал «Соболя»
на свое имя, но в купцы записаться тотчас было нельзя. Надо было для того получить увольнение из удела, а в этом голова Михайло Васильевич не властен, придется дело вести до Петербурга. Внес, впрочем, гильдию и стал крестьянином, торгующим по свидетельству первого рода… Не купец, а почти что то же.
Целая компания молодежи сидела вокруг самовара вечерком и среди них — Михайлов. В
руках его был экземпляр манифеста об освобождении крестьян. Он жестоко нападал
на него, не оставлял
живой ни одной фразы этого документа, написанного велеречиво с приемами семинарского красноречия и чиновничьего стиля. Особенно доставалось фразе, которую приписывали тогда московскому митрополиту Филарету:"от проходящего до проводящего".
Красивым его лицо нельзя было назвать, но я редко видал более характерную голову с такой своеобразной,
живой физиономией, с острыми и блестящими глазами, с очертаниями насмешливого рта, с этим лбом и седеющей шевелюрой. Скульптор Забелло сумел схватить посадку головы и всю фигуру со сложенными
на груди
руками в статуе, находящейся
на кладбище в Ницце, только, как это вышло и
на памятнике Пушкина в Москве, Герцен кажется выше ростом. Он был немного ниже среднего роста, не тучной, но плотной фигуры.
Кавелин был тогда очень крепкий, средних лет и небольшого роста мужчина, с красными щеками, еще не седой,
живой выдвижениях. Он носил — после какой-то болезни —
на голове шелковую скуфью. Глаза его,
живые и блестящие, зорко и экзаменаторски взглядывали
на вас. Он не сидел, а двигался около стола, заложив
руки в карманы панталон. Был он в вицмундире.
Никто не станет отрицать того, что
живая кровь, струящаяся под ударом ножа, или содрогание
живых мышц во время оперирования развивают в молодом операторе смелость, находчивость и уверенность в своих действиях; но, с другой стороны, я думаю, не подлежит никакому сомнению, что такое упражнение неопытной
руки в операциях
на живом — негуманно и несогласно с задачами врача вообще».
Я упал
на одно колено, простирая
руки, закрываясь, чтобы не видеть ее, потом повернулся и, ковыляя, побежал к дому, как к месту спасения, ничего не желая, кроме того, чтобы у меня не разрывалось сердце, чтобы я скорее вбежал в теплые комнаты, увидел
живую Анну… и морфию…
Городок, действительно, закопошился. Номер ходил по
рукам, о таинственном корреспонденте строились догадки, в общих характеристиках узнавали
живых лиц, ловили намеки. А так как корреспондент в заключение обещал вскрыть
на этом фоне «разные эпизоды повседневного обывательского прозябания», то у Трубникова опять прибыло в нашем городе несколько подписчиков.
Старик Райнер все слушал молча, положив
на руки свою серебристую голову. Кончилась огненная,
живая речь, приправленная всеми едкими остротами красивого и горячего ума. Рассказчик сел в сильном волнении и опустил голову. Старый Райнер все не сводил с него глаз, и оба они долго молчали. Из-за гор показался серый утренний свет и стал наполнять незатейливый кабинет Райнера, а собеседники всё сидели молча и далеко носились своими думами. Наконец Райнер приподнялся, вздохнул и сказал ломаным русским языком...
Она положила ему
на колено свою
руку. Ромашов сквозь одежду почувствовал ее
живую, нервную теплоту и, глубоко передохнув, зажмурил глаза. И от этого не стало темнее, только перед глазами всплыли похожие
на сказочные озера черные овалы, окруженные голубым сиянием.
— У тебя вот еще кто
на руках: несчастное
живое существо, а там одно тело… прах! — проговорил он.
Дорога от М. до Р. идет семьдесят верст проселком. Дорога тряска и мучительна; лошади сморены, еле живы; тарантас сколочен
на живую нитку;
на половине дороги надо часа три кормить. Но
на этот раз дорога была для меня поучительна. Сколько раз проезжал я по ней, и никогда ничто не поражало меня: дорога как дорога, и лесом идет, и перелесками, и полями, и болотами. Но вот лет десять, как я не был
на родине, не был с тех пор, как помещики взяли в
руки гитары и запели...
С немногими оставшимися в
живых стариками и старухами, из бывших дворовых, ютился он в подвальном этаже барского дома, получая ничтожное содержание из доходов, собираемых с кой-каких сенных покосов, и, не без тайного ропота
на мое легкомыслие, взирал, как разрушение постепенно клало свою
руку на все окружающее.
Из оставшихся в
живых на гауптвахте отнесли
на квартиру
на руках подпоручика Винокурова, совершенно в беспамятстве, безнадежного, и отвели штабс-капитана Дмитриева, и без того слабого здоровьем, изможденного троекратным истязанием под розгами, и аудитора Губанова, изувеченного и хромого.
— Тебя! — протянул он. — Вот как, а я, дурак, думал, что если ты моя, то и твои деньги тоже мои. Впрочем, если так, я могу уйти, ты сообщи все своей дорогой мамаше, подложный вексель в ее
руках, она может подать
на меня в суд, если я до завтра останусь в
живых. У меня есть верный друг, он сослужит мне последнюю службу.